《大师与玛格丽特》是布尔加科夫的一部经典之作。现今俄语学习必不可少的一项就是阅读文学名著。让我们在阅读中享受学习俄语的乐趣，去发现更大的俄语世界！

►

глава 1
никогда не разговаривайте с неизвестными
берлиоз с великим вниманием слушал неприятный рассказ про саркому и трамвай, и какие-то тревожные мысли начали мучить его. «он не иностранец! он не иностранец! – думал он, – он престранный субъект… но позвольте, кто же он такой?»
– вы хотите курить, как я вижу? – неожиданно обратился к бездомному неизвестный, – вы какие предпочитаете?
– а у вас разные, что ли, есть? – мрачно спросил поэт, у которого папиросы кончились.
– какие предпочитаете? – повторил неизвестный.
– ну, «нашу марку», – злобно ответил бездомный.
незнакомец немедленно вытащил из кармана портсигар и предложил его бездомному:
– «наша марка».
и редактора и поэта не столько поразило то, что нашлась в портсигаре именно «наша марка», сколько сам портсигар. он был громадных размеров, червонного золота, и на крышке его при открывании сверкнул синим и белым огнем бриллиантовый треугольник.
тут литераторы подумали разно. берлиоз: «нет, иностранец!», а бездомный: «вот черт его возьми! а?»
поэт и владелец портсигара закурили, а некурящий берлиоз отказался.
«надо будет ему возразить так, – решил берлиоз, – да, человек смертен, никто против этого и не спорит. а дело в том, что…»
однако он не успел выговорить этих слов, как заговорил иностранец:
– да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! и вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер.
«какая-то нелепая постановка вопроса…» – помыслил берлиоз и возразил:
– ну, здесь уж есть преувеличение. сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. само собой разумеется, что, если на бронной мне свалится на голову кирпич…
– кирпич ни с того ни с сего, – внушительно перебил неизвестный, – никому и никогда на голову не свалится. в частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. вы умрете другой смертью.
– может быть, вы знаете, какой именно? – с совершенно естественной иронией осведомился берлиоз, вовлекаясь в какой-то действительно нелепый разговор, – и скажете мне?
– охотно, – отозвался незнакомец. он смерил берлиоза взглядом, как будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: «раз, два… меркурий во втором доме… луна ушла… шесть – несчастье… вечер – семь…» – и громко и радостно объявил: – вам отрежут голову!
бездомный дико и злобно вытаращил глаза на развязного неизвестного, а берлиоз спросил, криво усмехнувшись:
– а кто именно? враги? интервенты?
– нет, – ответил собеседник, – русская женщина, комсомолка.
– гм… – промычал раздраженный шуточкой неизвестного берлиоз, – ну, это, извините, маловероятно.
– прошу и меня извинить, – ответил иностранец, – но это так. да, мне хотелось бы спросить вас, что вы будете делать сегодня вечером, если это не секрет?
– секрета нет. сейчас я зайду к себе на садовую, а потом в десять часов вечера в массолите состоится заседание, и я буду на нем председательствовать.
– нет, этого быть никак не может, – твердо возразил иностранец.
– это почему?
– потому, – ответил иностранец и прищуренными глазами поглядел в небо, где, предчувствуя вечернюю прохладу, бесшумно чертили черные птицы, – что аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила. так что заседание не состоится.
тут, как вполне понятно, под липами наступило молчание.
– простите, – после паузы заговорил берлиоз, поглядывая на мелющего чепуху иностранца, – при чем здесь подсолнечное масло… и какая аннушка?
– подсолнечное масло здесь вот при чем, – вдруг заговорил бездомный, очевидно, решив объявить незванному собеседнику войну, – вам не приходилось, гражданин, бывать когда-нибудь в лечебнице для душевнобольных?
– иван!.. – тихо воскликнул михаил александрович.
но иностранец ничуть не обиделся и превесело рассмеялся.
– бывал, бывал и не раз! – вскричал он, смеясь, но не сводя несмеющегося глаза с поэта, – где я только не бывал! жаль только, что я не удосужился спросить у профессора, что такое шизофрения. так что вы уж сами узнайте это у него, иван николаевич!
– откуда вы знаете, как меня зовут?
– помилуйте, иван николаевич, кто же вас не знает? – здесь иностранец вытащил из кармана вчерашний номер «литературной газеты», и иван николаевич увидел на первой же странице свое изображение, а под ним свои собственные стихи. но вчера еще радовавшее доказательство славы и популярности на этот раз ничуть не обрадовало поэта.
– я извиняюсь, – сказал он, и лицо его потемнело, – вы не можете подождать минутку? я хочу товарищу пару слов сказать.
– о, с удовольствием! – воскликнул неизвестный, – здесь так хорошо под липами, а я, кстати, никуда и не спешу.
– вот что, миша, – зашептал поэт, оттащив берлиоза в сторону, – он никакой не интурист, а шпион. это русский эмигрант, перебравшийся к нам. спрашивай у него документы, а то уйдет…
– ты думаешь? – встревоженно шепнул берлиоз, а сам подумал: «а ведь он прав!»
– уж ты мне верь, – засипел ему в ухо поэт, – он дурачком прикидывается, чтобы выспросить кое-что. ты слышишь, как он по-русски говорит, – поэт говорил и косился, следя, чтобы неизвестный не удрал, – идем, задержим его, а то уйдет…
и поэт за руку потянул берлиоза к скамейке.
незнакомец не сидел, а стоял возле нее, держа в руках какую-то книжечку в темно-сером переплете, плотный конверт хорошей бумаги и визитную карточку.
– извините меня, что я в пылу нашего спора забыл представить себя вам. вот моя карточка, паспорт и приглашение приехать в москву для консультации, – веско проговорил неизвестный, проницательно глядя на обоих литераторов.
те сконфузились. «черт, все слышал,» – подумал берлиоз и вежливым жестом показал, что в предъявлении документов нет надобности. пока иностранец совал их редактору, поэт успел разглядеть на карточке напечатанное иностранными буквами слово «профессор» и начальную букву фамилии – двойное «в».
– очень приятно, – тем временем смущенно бормотал редактор, и иностранец спрятал документы в карман.
отношения таким образом были восстановлены, и все трое снова сели на скамью.
– вы в качестве консультанта приглашены к нам, профессор? – спросил берлиоз.
– да, консультантом.
– вы – немец? – осведомился бездомный.
– я-то?.. – переспросил профессор и вдруг задумался. – да, пожалуй, немец… – сказал он.
– вы по-русски здорово говорите, – заметил бездомный.
– о, я вообще полиглот и знаю очень большое количество языков, – ответил профессор.
– а у вас какая специальность? – осведомился берлиоз.
– я – специалист по черной магии.
«на тебе!» – стукнуло в голове у михаила александровича.
– и… и вас по этой специальности пригласили к нам? – заикнувшись спросил он.
– да, по этой пригласили, – подтвердил профессор и пояснил: – тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника герберта аврилакского, десятого века, так вот требуется, чтобы я их разобрал. я единственный в мире специалист.
– а-а! вы историк? – с большим облегчением и уважением спросил берлиоз.
– я – историк, – подтвердил ученый и добавил ни к селу ни к городу: – сегодня вечером на патриарших прудах будет интересная история!
и опять крайне удивились и редактор и поэт, а профессор поманил обоих к себе и, когда они наклонились к нему, прошептал:
– имейте в виду, что иисус существовал.
– видите ли, профессор, – принужденно улыбнувшись, отозвался берлиоз, – мы уважаем ваши большие знания, но сами по этому вопросу придерживаемся другой точки зрения.
– а не надо никаких точек зрения! – ответил странный профессор, – просто он существовал, и больше ничего.
– но требуется же какое-нибудь доказательство… – начал берлиоз.
– и доказательств никаких не требуется, – ответил профессор и заговорил негромко, причем его акцент почему-то пропал: – все просто: в белом плаще…